ВЫСТАВКА «БОЖЕСТВЕННАЯ МАЙЯ» ПРОХОДИТ В САНКТ-ПЕТЕРБУРГЕ
Творения великих кутюрье преображают каждую женщину, в них заключена не только красота, а особая магия. Но есть женщины, которые сами волшебно воздействуют на платья, сшитые для них, вселяя в них неповторимое очарование. Такой была Майя Плисецкая. Костюмы для её выступлений создавали Жан-Поль Готье, Ив Сен-Лоран, Пъер Карден, для которых она стала музой, вдохновлявшей и влиявшей на их творчество.
Организаторы выставки «Божественная Майя», которая будет идти в Санкт-Петербурге до 8 ноября, хотели показать это взаимодействие театра и моды, влияние нематериальной красоты искусства на материализованную роскошь нарядов. Эта тема была интересна самой Плисецкой, активно принимавшей участие в подготовке выставки. Однако судьба распорядилась так, что теперь выставка превратилась в посмертное посвящение великой балерине.
В первой части экспозиции представлены те самые платья прославленных модельеров в которых блистала неподражаемая Плисецкая. При взгляде на них кажется, что время остановилось, и лишь совсем недавно восхищенные взгляды были устремлены на завораживающий танец владелицы этих костюмов. Вторая же часть отдана творениям современных российских модельеров.
Последние изначально поставлены в условия неравной борьбы, имея под боком столь грандиозное соседство haute couture. Кроме того, если в первом случае платья все же предназначались, чтобы их носить, то во втором они скорее превратились в арт-объекты, где внимание было отдано попыткам выразить некую идею. Идея же при столь пристальном внимании часто, наоборот, стушевывается.Так например, платье Стаса Лопаткина с ярким цветочным принтом смотрелось бы великолепно само по себе, как прекрасный лёгкий летний наряд. Однако замысел его применительно к строгим, иногда даже драматическим сценическим образам Плисецкой становится не очевидным. Платье же Елены Бадмаевой с широким шлейфом, черными и золотыми лентами вызывает явственные аллюзии с «Чёрным лебедем», тем не менее идея самого модельера отличается от этой ассоциации.
Впрочем есть и точные попадания. Конечно же это творение Татьяны Парфёновой — единственной из российских участников выставки, чьи платья Плисецкая носила в реальности. Это тоже своего рода арт-объект, но с глубоким смыслом. Как заметила сама Парфёнова: Если бы Майя Михайловна была жива, было бы очень просто: сделать особенное платье и подарить ей его после выставки, а сейчас это сопровождается скорбным чувством. Теперь сделать просто платье, чтобы выразить свое уважение и любовь к ней, невозможно. Поэтому я решила делать платье-объект «До дна». Носить его будет нельзя.
В оформлении изумрудного платья с трёхметровым шлейфом использована фотография Виктора Лягушкина, известного своими подводными съемками. На ней запечатлен ныряющий лебедь с длинной гибкой шеей. Фотограф сумел поймать динамику и заключить её в рамки неподвижного изображения. Теперь эта внутренная сила и энергия живёт и в роскошном платье.
Снова лебедь, знаменитый «Чёрный лебедь», стал смысловым центром творения Алёны Ахмадулиной. Точнее, платье, созданное совместно с компанией de Gournay заключает в себе два лебединых образа — черный и белый, которые в балете исполняются одной танцовщицей. «Чёрная» ипостась представлена жестким каркасом из темных перьев, а белая — широкой белой юбкой ручной росписи, как бы прорывающейся из под оперения. Это платье-картина, платье-изваяние, слово «сшито», столь обычное для платьев, к нему применить невозможно.На одну только роспись юбки ушло больше 300 часов.
Фото: ELLE и Модный Дом «Татьяна Парфёнова»
